etoonda (etoonda) wrote,
etoonda
etoonda

Я за большую страну, омываемую четырьмя морями. Со столицей в Донецке.

Интервью с Павлом Губаревым.

" — Павел, на выборах 2 ноября ваше движение не было зарегистрировано. Как не зарегистрировали и казачье объединение атамана Козицына, некоторых других полевых командиров. На ваш взгляд, почему?

— Могу говорить только о своем опыте. Мы действительно процедурно не выдержали некоторые пункты закона. Можно считать эту причину формальной, можно технической, но факт остается фактом – не зарегистрировались. Между тем нам удалось получить квоты в рамках движения «Свободный Донбасс».


— Вы изначально не хотели стать депутатом?

— Да, изначально не планировал. У меня другая роль. Депутатская работа немного не то, чем я по зову совести должен заниматься.

— А ваша жена, например, мандат получила…

— Она политик. Я в тюрьме сидел, она уже тогда была политиком…

— Себя политиком не считаете?

— Я, безусловно, политик, но в депутатской работе себя не вижу. Сейчас езжу по российским городам и встречаюсь с единомышленниками. Где-то ребята, выступающие за здоровый образ жизни, где-то предприниматели. Всех их объединяет идея Новороссии.

— Местные власти препятствий для встреч не создают?

— Нет, препятствий не создают. Я же не подрывную деятельность веду, а созидательную.

— Некоторое время назад появилась информация о заинтересованности правоохранительных органов активистами, собирающими гуманитарную помощь отдельным полевым командирам. Вы с подобным сталкивались?

— У нас сейчас нет полевых командиров, мы не банда какая-нибудь. У нас централизованная армейская структура, и должна быть помощь армии. Могу сказать за «Гуманитарный батальон Новороссии», к которому имеет отношение моя супруга: никаких препятствий и проблем со стороны российских правоохранителей нет.

— А что же стало с полевыми командирами?

— Необходимо время, чтобы характеры, амбиции бывших полевых командиров были переосмыслены и выстроены в единую армейскую структуру. Армия действует по следующим принципам: единоначалие, жесткая централизация, воинская присяга. Человек, служащий в армии, воюет во имя чего-то, присягает в верности определенным идеалам, в отличие от человека из вооруженной группы, которого никакая клятва не связывает.

Еще один важный принцип – сменяемость командиров. Командира бригады нужно убрать и поставить другого, то же самое с батальоном. Когда во главе бригады авторитетный человек, безусловно заслуженный, которого все Батя называют, но его нельзя поменять по приказу, могут возникнуть ситуации, в которых он откажется выполнять приказ, причем вполне обоснованно и аргументированно. Так вот – в этом случае уже не армия.

— Но во многих формированиях ополченцев есть личная преданность бойцов персонально полевому командиру. Люди идут воевать под знамена, положим, Безлера или Мозгового.

— Это нарушает принцип армии. Личная преданность, как вы выразились, полевым командирам не должна подменять собой структуру армии, которая предполагает принцип сменяемости военных начальников. В противном случае получится не армия, а структура, как угодно ее назовите, которая сильно зависит от характера и настроения лидера.

У меня со всеми командирами превосходные отношения, они, безусловно, герои, безусловно, отцы вооруженного сопротивления. Но теоретически такая личная преданность нарушает построение единых вооруженных сил республики.

— Добровольно же они могут не согласиться оставить свои бригады и батальоны. Кто откажется от вынесенного через военное лето собственного детища?

— Процессы, проходящие сегодня в Новороссии, реализуют принципы построения армии, нивелируя принцип ополченского движения. Каждый командир – заслуженный человек, это харизма, сила духа, характер. Но сегодня нам нужна армия.

— Сразу после покушения (машину Губарева, ехавшую из Ростовской области в Донецк, обстреляли на территории ДНР 13 октября. – «Газета.Ru») вы заявили, что рассматриваете не только версию украинских диверсантов, но и внутренние конфликты. К чему в итоге пришло следствие?

— Основная версия – украинская диверсионно-разведывательная группа. Причастных к покушению поймали на третий день. Другие версии не подтвердились, но уголовного дела, честно говоря, я не видел.

— Каким вы видите будущее Новороссии: единое государство, отдельные республики, субъект в составе России?

— Существует конфедеративный договор, существует парламент Новороссии, пока, правда, с функциями парламентской ассамблеи. Я сторонник того, чтобы на местах было максимум власти, но силовые ведомства – армия, правоохранительная система – должны быть выстроены по армейскому централизованному принципу сверху донизу. Эти общие централизованные структуры можно было бы сформировать усилиями объединенной законодательной власти. Моя модель – унитарное государство с сильным местным самоуправлением. Может быть, как эксперимент попробовать некоторые элементы федерализации.

— То есть пока без России?

— Земля, на которой идет война, не может априори войти куда-то. Самоопределяться нужно будет только после победы. Безусловно, определять – войдем мы в Россию или нет – должен народ через референдум. Кстати, специальный закон об этом мы уже пишем.

Само существование Новороссии предусматривает как минимум интеграцию в структуру Евразийского союза, Таможенного союза. А вообще, — улыбнулся Губарев, — я за большую страну, омываемую четырьмя морями. Со столицей в Донецке.

— Что нужно, чтобы страна не превратилась в условную Абхазию, бюджет которой построен на российских дотациях?

— Мы не Южная Осетия и не Абхазия хотя бы потому, что у нас конгломерация семь миллионов человек. Мы в разных весовых категориях и экономически. Донбасс сможет себя прокормить. Пока это будет очень сложно из-за военной разрухи, вымытых олигархами денежных ресурсов, на некоторых ключевых предприятиях вывезены технологические фонды. Без поддержки России восстановиться будет сложно. Здесь два пути: проведем национализацию, инвестиции будет просить государство, если останутся крупные собственники, в долг будут брать уже корпоративно.

— Вы не исключаете, что крупные собственники — Ахметов, Тарута — смогут вернуться в Донбасс?

— На днях я встречался…

— С Ахметовым?

— Нет, с ним никогда не встречался и не буду. С Захарченко, который подписал закон о введении внешнего государственного управления на ключевых предприятиях энергогенерирующей, газодобывающей и угледобывающей отраслей. Это первый шаг, пусть и назван не национализацией, а государственным управлением. О национализации нужно говорить в рамках парламентской дискуссии, все должно быть взвешено и выверено.

— Но возвращения олигархов на Донбасс вы не исключаете?

— Рассматриваю и такую возможность. Хотя мне бы не хотелось. Будь я лицом государственным, мог бы предложить им добровольно передать основную часть активов государству, что позволило бы им сохранить влияние и долю в компаниях. Республике это поможет избежать управленческого коллапса – сейчас на предприятиях наблюдается острейшая нехватка топ-менеджмента и технических руководителей."

Subscribe
promo etoonda январь 3, 2018 09:01 5
Buy for 100 tokens
Как Россия договорится с Западом, что случится с налогами и «кубышками», почему закрыли Европейский университет и режиссёра Серебренникова, кому и когда Путин передаст страну в этом интервью. Прогнозы на 2018 год и итоги 2017-го. Сатирик Михаил Жванецкий просто ждёт, когда «снизу постучат».…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments