etoonda (etoonda) wrote,
etoonda
etoonda

Само рассосется



«Судя по тому, что происходит у нас последние два года, Владимир Владимирович вообще воздерживается от принятия решений. Это сейчас стиль российской политики во всех сферах: не надо спешить, оно, может, само рассосется»

Валерий Соловей рассказал, чем не займется Владимир Путин в свой четвертый президентский срок, почему задвигают на задний план столетие русской революции и по какой причине федеративное государство устойчивее унитарного.

НАЩУПАЛИ ДНО, ПРИВЫКАЕМ, ОБУСТРАИВАЕМСЯ

— Если предположить, что Путин все-таки идет на президентские выборы и побеждает на них — какие первые, то есть самые неотложные непопулярные решения в экономике он должен будет принять после инаугурации?

— Есть так называемый нормативистский подход, который исходит из того, что надо сделать. Надо провести реформы. Об этом говорят уже давно — прекрасно известно, какие реформы и как надо проводить. И есть второй подход: что скорее всего будет сделано, исходя из предшествующего опыта и багажа Путина, из того, что мы о нем знаем. Думаю, что ничего, за исключением кадровых перестановок, которые вовсе не обязательно повлекут за собой изменение политики.

— Но есть же вещи, которые, по логике «системных либералов», не терпят отлагательств и которые удобнее начинать после выборов (а не до).

— Какие?

— Повышение пенсионного возраста, например.

— Это тоже можно спокойно отложить. Судя по тому, что происходит у нас последние два года, Владимир Владимирович вообще воздерживается от принятия решений. Это сейчас стиль российской политики во всех сферах: не надо спешить, оно, может, само рассосется. Наша экономическая стратегия основана именно на пресловутом русском «рассосется». Это ее базовая предпосылка: как-то само собой наладится, адаптируется, рассосется… Ведь, если что-то делать, может стать хуже.

Надо надеяться на то, что ситуация изменится к лучшему. И не скажете, что они не правы! Адаптировались же. Нащупали дно, легли, привыкаем, обустраиваемся. Все нормально. Для элиты, находящейся сейчас у власти, риск перемен значительно превышает риски сохранения статус-кво. Она перемен не хочет.

Может быть, Путин в мае сменит состав правительства. А может, и не сменит. Наверное, будут сделаны какие-то широковещательные заявления, но, скорее всего, все останется по-прежнему. Что будет совершенно точно, так это слухи об изменениях, которые специально время от времени запускают. Это операция прикрытия в целях успокоения либеральных слоев общества: ну что вы, ну конечно же, мы готовим реформы! В подвалах Белого дома проектов этих реформ, вроде кудринских, с дюжину. Они похожи, как две капли воды. Не надо ничего нового придумывать, надо просто спуститься в подвал и достать их. Все знают, для чего они пишутся. Для того, чтобы просто «гнать волну».

«Российская республика» вместо «Российская Федерация»? Это был бы огромный скандал.

— С вашего позволения, сменим тему. Вам не кажется, что столетний юбилей русской революции проходит как-то совсем незаметно? Чья в этом заслуга?

— Это делается намеренно. Потому что, во-первых, это не очень хороший фон накануне президентских выборов, а во-вторых, революция кажется власти чересчур опасным способом решения противоречий. Поэтому она предпочитает замолчать эту тему, или, если и говорить, то говорить глухо и только о негативных аспектах русской революции, о той цене, которая была за нее заплачена.

— Вы в своем недавнем интервью сказали, что Россию можно преобразовать за 10—15 лет. Назовите пример такого периода в истории нашей страны, если он был.

— Да, были. Это период великих реформ Александра II — с конца 50-х до конца 70-х годов XIX века. За эти 20 лет Россия стала во многом другой страной. И это начало XX века, реформы Витте и Столыпина — несмотря на все случившиеся тогда колоссальные политические потрясения. Сейчас подобный рывок можно совершить без потрясений. Это реально, и для этого не надо ничего чрезмерного и сверхумного.

— Первые сталинские пятилетки — не рывок?

— Рывок, но за него было заплачено слишком дорого. Такую цену Россия больше не потянет, у нас нет избытка людей. Более того, у нас дефицит людей. Думаю, что и в татарских семьях рождаемость вряд ли выше, чем в русских, по крайней мере, в больших городах. У всех моих друзей-татар один-два ребенка в семье, не больше.

— Почему Россия называется «федерацией» при очевидно унитарном характере государственного устройства? Есть ли в этом какой-то смысл?

— Потому что изменить название с «Российская федерация» на «Российская республика» было бы огромным скандалом. Хотя Россия сейчас де-факто действительно унитарное государство, ну, может, за исключением Чечни. Но в будущем у России имеется большой потенциал развития федеративных отношений и построения подлинного федерализма. Наша страна слишком большая и сложная для того, чтобы быть унитарной. В России у регионов должно быть гораздо больше полномочий, чем сейчас. У всех — и у республик в составе РФ, и у краев и областей. Это вопрос эффективности, а не идеологии.

Один из законов теории систем гласит, что чем система сложнее, тем она устойчивее. А у нас эту систему пытаются предельно упростить. Лишить ее не только своеобразия, но даже минимальных оттенков. Это в корне порочная и ошибочная политика.

— Вы говорите, что все регионы должны получить больше полномочий. Должны ли при этом республики получить еще больше полномочий? То есть должна ли федерация, о которой вы говорите, быть асимметричной?

— Я склонен полагать, что, скорее всего, это будет симметричная федерация с некоторыми символическими привилегиями для республик. А объем реальных финансово-экономических полномочий должен быть более или менее равным. Тогда все будет очень просто: будут регионы богатые и бедные. Если вы богатый регион, тогда, соответственно, вы можете больше тратить на себя. Если бедный, то можете рассчитывать на дотации. Понятно, что в ведении регионов должна оставаться гораздо более значительная, чем сейчас, часть доходов. Они должны иметь стимулы для экономического роста, социальной защиты, для привлечения инвесторов.

АМЕРИКА ТОЧНО НЕ РУХНЕТ

— События в Шарлоттсвилле — что это было?

— Это манифестация нескольких очень серьезных конфликтов, в том числе расового, который в Соединенных Штатах давно вызревал. В Шарлоттсвилле на поверхности оказался белый расизм, но в стране существует и очень влиятельный черный расизм. Его замалчивают. Кроме того, есть политическое измерение этого конфликта, столкновение поддерживавших Трампа правых и демократов, и фундаментальное культурное измерение.

Все это, как мне кажется, вписывается в общий вектор изменения американской идентичности. Серьезно меняются основы американской нации, по которым мы ее знали и которые формировались с 60-х годов прошлого века после преодоления расовой сегрегации. Шарлоттсвилль — свидетельство глубинных сдвигов, и пока не очень понятно, в каком направлении.

Подобные сдвиги вызывают сильное внутреннее напряжение. Но к расколу американской нации это не приведет. Американцы очень динамичная, гибкая, способная к адаптации нация. В России всегда находятся конспирологи, которые скажут вам: ну все, теперь Америка рухнет под тяжестью собственных ошибок и преступлений. Но она точно не рухнет.

— А должны ли российские власти воспрепятствовать регистрации ультраправых американских ресурсов в доменной зоне «.ru», дабы избежать репутационных потерь?

— Это естественная для современного мира политическая миграция, ресурсы уходят туда, где их не будут блокировать. Ряд российских политических организаций, — националистических и просто оппозиционных, — тоже регистрируются в чужих доменных зонах, потому что у нас их блокируют.

Конечно, можно это подать с политическим подтекстом: мол, Россия в своей доменной зоне привечает расистов. В Америке, где любые политические связи с Россией, реальные или мнимые, рассматриваются под микроскопом, могут бросить еще один камушек в огород Трампа: вот, посмотрите, альт-правые поддерживали Трампа, а теперь вон где эти расисты пасутся! Но я полагаю, что все это надуманно. Никаких политических выводов из этого сделать невозможно.

— Мы с вами беседуем за несколько часов до «назначенного» блаженной Матроной Московской конца света(беседа состоялась 18 августа, — прим. ред.). Понятно, что даже с религиозной точки зрения подобные пророчества — ересь, но, если вы не против, давайте обсудим следующие слова «пророчицы»: «Войны не будет, без войны все умрете. Без войны война идет!» Вам не кажется, что в них есть доля правды, в том смысле, что самоуничтожение цивилизованного человека происходит безо всякой войны?

— Я в свое время написал небольшую работу, в которой сравнивал прогнозы, предсказания и пророчества как типы рассказов о будущем. И я могу сказать, что пророчества всегда настолько туманны и завуалированы, что их можно применить буквально к любой эпохе. Ну да, мы все умрем, все люди смертны. Из этого ничего не следует.

Между тем люди в XXI веке живут в среднем дольше и лучше, чем когда бы то ни было. И войн, а также военных потерь (имея в виду их удельный вес к общей численности населения) сейчас меньше, чем когда бы то ни было в мировой истории.

Но люди любят, чтобы их пугали. Мы любим бояться, это придает нашей скучной жизни некую пряность. Мы любим фильмы ужасов и вот такие пророчества со зловещим оттенком. Я же отношусь к подобным предсказаниям иронично.

Рустем Шакиров



Привет . Добавляй в друзья )



Tags: соловей
Subscribe

Posts from This Journal “соловей” Tag

Buy for 90 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments