etoonda (etoonda) wrote,
etoonda
etoonda

Ополчение



"Ополчение выполняет сегодня в Донбассе сразу несколько функций — армия, милиция, дорожная инспекция, дружинники. Изначальная разрозненность отрядов — пока норма. Регулярная армия только формируется. К примеру, в Луганске с единоначалием уже все более-менее в порядке. А вот соседние Стаханов и Первомайск контролируют казаки из полка имени Платова, которые подчиняться никому не собираются.

Человека с автоматом можно встретить в ЛНР везде. И в очереди в сельском магазине. И за чашкой чая в столовой в центре столицы.

Разнообразие обмундирования, естественно, соответствует времени: в один день нас остановили для проверки документов люди с чубами и в кубанках, в другой — с длинными бородами и в папахах.

Большинство ополченцев — сами луганчане. Приезжий — каждый пятый. Попадают в отряды Новороссии разными путями. Через российские патриотические организации. По линии тех же казаков.

Своим ходом, как легендарный командир Моторола — «приехав на поезде и сориентировавшись на месте». Или через «Интербригады» — крупнейшее добровольческое движение Новороссии.

— Мы создали нашу организацию еще в феврале, силами партии «Другая Россия», в помощь жителям Крыма, — рассказывает нам главный координатор «Интербригад» и начальник штаба артиллерии 2-й бригады армии ЛНР Сергей Фомченков с позывным «Фомич». — По аналогии с антифашистским движением во время гражданской войны в Испании.

И это не бравирование терминами. То, с чем мы сталкиваемся на нынешней войне, — без сомнения настоящий фашизм: этих людей много здесь, на передовой, в батальонах нац­гвардии Украины, особенно в «Азове». Причем идут и из России! Кто они? Нередко садисты, которым в обычной жизни не дают проявить свою сущность, а здесь — представилась возможность…

Пополнение антифашистского фронта, по словам Сергея, идет постоянно. Минимум один-два человека приезжают каждый день. Из России, стран СНГ, Сербии, Франции, Польши, Германии. Если кто-то из армии ЛНР уезжает — замена приходит немедленно.

«Едем туда, откуда все бегут…»

Ополченцы Валентин и Марго — муж и жена. Ему — 31, ей — 25. Он прибыл в Луганск в июле, она — в первых числах ноября (по каналу тех же самых «Интербригад»). Валя воюет. Марго занимается штабной работой, а также распределением гуманитарной помощи.



Оба из Прибалтики. В родной республике принимали участие в политической борьбе в защиту русского языка. Когда начались события на евромайдане, а потом и в Донбассе, поняли, что становятся свидетелями знакомого сценария.

— Прибалтика и Украина ведь похожи, — говорит Валентин. — Основой государственной идеологии в обеих странах выбрана идея превосходства титульной нации над остальными. Причем в Прибалтике власти действуют более изощренно. Медленно закручивают гайки, не беря нахрапом. Пробовали сначала, но сразу осеклись. Это можно сравнить с историей про лягушку. Если ее бросить в кипяток — она немедленно выпрыгнет. А если посадить в воду и нагревать постепенно, то сварится и не заметит…

Глядя на Валентина, трудно поверить, что он — бывалый солдат. Мягкие черты лица. Расслабленность во всех движениях. Таких молодых людей как будто можно увидеть где-нибудь в кофейне: спокойных, лучистых, наслаждающихся жизнью.

— В Донбасс отправился с друзьями детства, — продолжает. — В армии до этого не служил. Первые впечатления: пересекаем границу на микроавтобусе, а навстречу — по обеим полосам — многокилометровая очередь из машин. Мы едем туда, откуда все бегут. Замечаем пожары — горят дома, поля. Скоро прибыли в город-призрак — Луганск. Вокруг — ни одной живой души…

Новобранцев отвезли в расположение батальона «Заря». В этот же день начался минометный обстрел части. «Слышишь залп — прислушайся, — был первый совет. — Свист — падай. Не пересекай открытые пространства!» Несколько недель провел в карауле. Потом перевели в разведку. Затем — в мотострелки. В стычке при осаде Луганска отбили в составе отряда из пяти человек у «укропов» танк Т-64…

Дома на семейную пару завели уголовные дела — «терроризм». Доступ обратно закрыт. Однако о произошедшем не жалеют: «Когда ехали, знали: что-то придется терять…»

«Рано или поздно пойдут»

В один из вечеров встречаемся еще с одним ополченцем — Владимиром Фридриховичем. Доктором. Доком.



Человек сугубо интеллигентской внешности, москвич. Сообщает нам, что происходит он из потомственной семьи врачей. На «гражданке» был, понятно, доктором — терапевтом. Прибыл сюда также работать по лекарской части.

Однако первое время его поставили заряжающим «Града». Потом — наводчиком. Вероятно, благодаря тому, что «единственный дочитал инструкцию до конца», его расчет сумел разбить украинскую колонну боевых машин. После чего получил отпуск на три дня. Выехал в Россию. Когда вернулся, расчет был расформирован.

Поступил автоматчиком и санинструктором в штурмовую роту («Автомат не держал в руках с армии, 30 лет!»). А спустя месяц военная дорожка привела в медвзвод. Командование рассудило: «На пулеметчика учат пару недель, а на врача — шесть лет». В 52 года Владимир Фридрихович стал старшим лейтенантом. Должность — командир медицинского взвода.

— Сейчас относительно тихо на фронте, — говорит. — И им лишний раз ввязываться не хочется. И наши не дергаются. «Укропы» силы накапливают. Чем это закончится — не знаем. Но рано или поздно пойдут.

И предлагает съездить на передовую, увидеть все своими глазами:

— Касками обеспечу. Бронежилетами — вряд ли. Ночуем там. Правда, есть информация, что утром они что-то затеют.

Один к десяти

До передовой, по словам Дока, час ходу. Техника — видавшая виды «Волга» и «козелок» — оранжевый фургончик «фольксваген». Точка назначения — деревенька Сокольники, стертая с лица земли. Позиции ополчения — узкий коридор. Противник — слева, справа и ровно напротив. Соотношение сил — один к десяти в пользу «укропов». Что, впрочем, в порядке вещей: летом и осенью в Сокольниках бойцы ЛНР отбили несколько тяжелых атак противника, находясь в подавляющем меньшинстве. И держат позиции до сих пор!

Док получает добро у замполита на провоз на передовую нас — журналистов. Но сообщает:

— Разведка донесла, что нехорошее начнется в 11.30 утра. Приказ: вывести вас до этого времени. Не разгуляемся…

Предварительно заезжаем в воинскую часть — бывший комиссариат Луганской области. В расположении в это время боевая тревога — где-то начался бой, срочно вызывают подмогу. На темном плацу под ружьем стоят человек пятьдесят.

В медкомнате Док берет каски. Гранатомет «Муха». Несколько рожков с патронами. И обязательно — лекарства. Грузимся. На часах — полночь…

Темный, безлюдный Луганск скрывается позади. Впереди вырастают волнистые снеговые равнины. В свете фар видны скачущие по шоссе зайцы. За рулем «козелка» — ополченец Олег.



— Не боятся, что ли? — кивает он на заметенное шоссе. — Человека меньше стало.

Олег — луганчанин. Здесь родился, женился, вырастил дочь. Всю жизнь работал таксистом. Теперь — в команде медицинского взвода. График — почти как в такси: ненормированный. Сегодня — в Краснодон, завтра — в Стаханов, послезавтра — на позиции в Сокольники. Перекусить некогда. Поспать — тоже: неясно, куда пошлют на следующий день и где придется ночевать.

В кармане — «малек», бутылочка водки. Временами он отхлебывает из горла, несясь на большой скорости. Но, кажется, не хмелеет.

— Чтобы не заснуть, — объясняет. — И от стресса помогает. Он ведь накапливается маленькими порциями и давит. Хочется иногда бросить все, уехать. Но нельзя.

В ополчение пришел летом. До этого смотрел на все происходящее как на игру политиков. А потом бомбами разнесло в клочья соседний дом…

В одном месте минуем казачий блокпост под советским знаменем Победы. «Волгу» и «козелок» казаки знают и приветливо машут в ответ. Впрочем, машины, по словам Олега, примелькались и «укропам». Как-то он попал под прицельный минометный обстрел, но вырвался. В целом, говорит, дорога не очень опасная. Единственный по-настоящему сложный участок как раз на подъезде к Сокольникам: вокруг ни деревца, а украинские части стоят всего в нескольких сотнях метров по обе стороны. Вот там — дай бог ноги!

Заворачиваем в поселочек Славяносербск, здесь больница: Доку необходимо перекинуться словом с местными врачами. Поселок у передовой, но снаряды его почти не тронули. Крепкие белоснежные дома выглядят при лунном свете сказочными теремками. Несколько многоэтажек. Чинное здание районной больницы…

Однако за Славяносербском становится ясно, что главное бросается в глаза не сразу. Тормозим в чистом поле у проселочного перекрестка. Из-под земли выпрыгивают люди:

— Кто такие?

— Свои! — смеется Док. — Больные есть? Раненые?

Этот участок держит небольшой отряд. Все коммуникации — под землей. Командир — боксер с Дальнего Востока.

Проскакиваем опасный голый коридор. Слева и справа — от пяти до восьми тысяч украинских бойцов. Моторизованные части. Нацгвардия. Вглядываюсь в окно. Пятнистая лесополоса. Тишь…

«Потерь нет»

— Полевой госпиталь, — распахивает Док дверь покореженной избушки. — Место ночлега. Располагаемся!

Под ноги кидаются три шерстяных скелетика — брошенные кошки. Люди под бомбами, уезжая из разрушенных домов, бросали все, в том числе и питомцев…

Дом вполне еще целый. Минами поломало только пристройки во дворе и баню. Как говорится, жить можно. В центре комнаты — стол с красочной клеенкой. У стены — стеллажи с книгами. На полке — черно-белая праздничная фотография бежавшей семьи.

Под потухшей люстрой — мишура: этот элемент декора внесли уже новые хозяева. Новый год Олег, Док со товарищи справляли здесь же.
Нас кратко инструктируют: если обстрел — сразу на улицу, не мешкая в погреб.

Через каждый час по рации перекличка всех постов: «Потерь нет. Все спокойно». За беседами укладываемся почти под утро: были бы петухи в деревне — уже бы закукарекали.

Перед рассветом где-то далеко слышится невнятный хлопок, и спустя паузу рядом грохает. Потом снова. Во время третьего взрыва дом слегка подпрыгивает. Никто уже не спит. Но и нервозности особой не чувствуется: ясно, что выпущенные снаряды упали не рядом — полкилометра, километр? После — тихо. Спустя полчаса из рации снова доносится: «Все спокойно. Потерь нет…»

«Поворотной точкой стала Одесса»

Утром идем на позиции. Деревня растянута вдоль дороги. Каждый второй дом — без крыши, каждая первая ограда — снесена. В снегу вдруг — брошенный детский велосипед. У забора — мотоцикл с изрешеченным бензобаком. Поникшие лебеди, зебры, жирафы с детской площадки.

Из дворов торчат дула закамуфлированных танков. У одного из них стоит одинокая бабуля — последняя жительница уничтоженных Сокольников. Баба Таня.

— Живу у себя в избе, — говорит, глядя сухими глазами. — Питаюсь соленьями. Ехать некуда — никого родных уже нет.

Вокруг бабушки вертится десятка два псов — кто-то с перебитыми лапами, жмутся к ее ногам. Док сообщает, что ополченцы помогают соседке с продуктами. Беспокоятся за нее. Однажды пропала на три дня: пошли искать…

Передовая — это узкая полоска окопов. В разные стороны из траншей смотрят крупнокалиберные пулеметы, прикрытые брезентом. Тут же, вместе, — печки-буржуйки, кухонная утварь, оптика, оружие. В блиндажах спят люди.

На посту (смена — каждые три часа) — ополченец с позывным «Депутат» из Смоленска. Дома был помощником областного депутата и политическим активистом. Когда началась война, месяц изучал информацию, а потом отправился на фронт.

Другой ополченец — «Дядя» — прячет лицо под маской:

— Не фотографируйте.

Родом он из той части Украины, которую война не тронула. Все родные — дома. Поворотной точкой в отношении к происходящему стала Одесса. Больше вопросов у него не возникало. Собрался и поехал.



«Лютый» — из Башкирии. Командир разведки. Душа отряда. Прошел несколько горячих точек, в том числе Приднестровье и Чечню. Руководитель военно-патриотического клуба в родном городке.

Постоянный участник «Вахты памяти» в Петербурге: поисковыми работами на ленинградской земле занимается с детьми 10 лет. Говорит, что воспитывался «афганцами» — участниками той войны. Вопроса — ехать не ехать в Донбасс — не возникало: «Неудобно сидеть дома, пиво пить, когда здесь женщин и детей убивают». Участвовал в боях за Георгиевку, Вергунку, штурмовал Луганский аэропорт…



Отбываем ближе к полудню. В Сокольниках спокойно. Позади остается сожженная деревня. Несколько десятков ополченцев. Одинокая баба Таня. И мнимая тишина, которая может разорваться в любую минуту.

P.S. Согласно сводкам армии ЛНР, на следующий день ровно в полночь войска хунты нанесли артиллерийские удары по позициям ополченцев в районе Сокольников. Еще через день части нацгвардии при поддержке танков пытались прорваться на этом участке через реку Северский Донец, но были с потерями отброшены. В течение последующей недели обстрелу был подвергнут поселок Славяносербск (тот самый, где больница). Разрушено 100 домов, в том числе 20 — полностью."

Subscribe

  • Средний класс, с*ка!

    Аналитики назвали регионы с наибольшим неравенством доходов. В лидерах — ЯНАО В этих регионах доходы богатых превысили заработки бедных в 10 раз…

  • Вакцина от COVID-19 может стать причиной проблем с сердцем у подростков

    Вакцина от COVID-19 может стать причиной проблем с сердцем у подростков. В Израиле зафиксировали 275 случаев миокардита после прививки Pfizer с…

  • О величии

    Это Александр Болонкин. Простой,обычный,как тысячи в тогда ещё Советской стране. Ссср: в 1972 году осуждён за распространение произведений…

promo etoonda january 3, 2018 09:01 5
Buy for 100 tokens
Как Россия договорится с Западом, что случится с налогами и «кубышками», почему закрыли Европейский университет и режиссёра Серебренникова, кому и когда Путин передаст страну в этом интервью. Прогнозы на 2018 год и итоги 2017-го. Сатирик Михаил Жванецкий просто ждёт, когда «снизу постучат».…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments