etoonda (etoonda) wrote,
etoonda
etoonda

Это то, что я видел . Я был сегодня на Боссе.



Это то, что я видел, чувствовал и как я прожил сегодняшнее утро... Я был сегодня на Боссе. Сидел в автобусе № 51, возле бывшего Дома Кино «Родина», где останавливаются: 37-й, 53-й, 50-й. Ожидал отправки на работу - Городская психоневрологическая больницы №2 - я врач-психиатр. Уже зашел в автобус, сел и ждал. Когда внезапно слева, сзади раздался взрыв, обернувшись - я увидел столб огня высотой несколько метров. Стекла в автобусе, хотя и тряхнуло, чудом остались целы.

Водитель открыл дверь - я и наша сотрудница - психолог, выскочили из автобуса, за нами – водитель, по дороге – присоединился мужчина, мы с ним кричали людям, стоящим на остановке – «В укрытие!!! Лечь на землю! Головы не поднимать!» Слава Богу – люди послушались. Нас было около 20 человек, в том числе женщины, дети, пожилые люди. И мы лежали. На снегу, уткнувшись лицом в обледеневший снег. Рядом со мной, справа – плакала девушка, а слева – лежал и стонал раненный мужчина. Снег таял под кровью и слезами, а снаряды продолжали лететь… И убивать!

Единственной мыслью было: «Только не сюда! Иначе погибнут все!!!» В какой-то момент, между залпами, часть женщин, подхватив детей, побежала в полуразрушенное здание бывшего Дома Кино. Мы – остались. Тем временем машины продолжали ехать по дороге, водители даже не подозревали, что произошло,. Люди лихорадочно звонили: маме, папе, детям, в скорую, милицию, пожарную, на телефоны горячих линий, помимо звонков и разговоров, я слышал молитвы, стоны, проклятья, рыдания… И когда обстрел закончился, буквально через несколько секунд появился мужчина в камуфляже и с сумкой экстренной помощи. «Кто ранен?!» - крикнул он, а я предложил свою помощь, как врач, получил перевязочный материал и приступил к осмотру пострадавших.

Мужчина – лежит на спине возле колонны, прикрывал телом своего сына. По левой стороне живота – проникающее осколочное ранение, осколок в брюшной полости, промыть, повязка, фиксация пластырем – до приезда скорой. Женщина, лет 60-70 – черная куртка, алый свитер, кровь капает с обеих рук. Правая рука – не сильно глубоко и широко, левая рука – около 4 см в длину и 3 см в ширину, кожа болтается лоскутом – чудом ни на одной из рук не задеты сосуды – накладываю давящие повязки, на правую руку не хватает бинта, кто-то из женщин отдает свой платок, бинтую, надкусываю, рву, завязываю на простой узел. Наша психолог обрабатывает ещё одному мужчине ногу возле забора парковки, бинтует.

Девушка – поверхностное повреждение голени. Прибывают бойцы ополчения, у них пакеты экстренной помощи. Дальше – к остановке – мужчина – лежит на боку – осколками повреждены ягодичная и бедренная мышцы, теряет кровь, прибывшие бойцы ополчения дают военный мед пакет, накладываем на место разрыва, но пакета едва хватает – обширная рана. Приезжают «скорые», одна за другой, полиция. Пострадавших, кто может передвигаться сам, сажают в полицейскую машину. Тяжело раненных медики грузят в «скорые». Сирены не умолкают. Работают бригады медицинской помощи как военной, так и гражданской – прибыли оперативно, бинтуют, обезболивают раненных, а мы – помогаем, чем можем. Напротив, через дорогу, лежит девушка в цветастой куртке. Тут уже не помочь… Дальше – троллейбус.

Пассажиры. И водитель. Почему водитель? Он в свитере, куртка на сидении, а сам – на полу. В куртке звонит телефон, но до приезда следственной группы ничего трогать нельзя. И звонок телефона режет по нервам, как надежда, что абонент ещё жив… Ещё ответит… Но помощь не нужна… И пассажиры и водитель погибли мгновенно. На самой остановке, слева, мужчина в черной куртке, лицо укрыто капюшоном… Чуть дальше ещё тело, возле самого светофора, кто – не разглядеть, но лицо накрыто. Все понятно…

Справа женщина, на рукаве куртки кровь, медики аккуратно снимаю куртку, взрезают ножницами свитер – поверхностные осколочные ранения. Обработка, перевязка. Медицинские службы работают быстро, четко, уверенно. Бригада «МЧС» закончила тушение легковой машины, судя по силуэту, это – «Дачия», выгорела дотла. К машине и дальше – я не ходил. В троллейбусе нет целых окон, иссечены борта, в доме напротив – выбиты стекла, витрины магазинов первого этажа. Спрашиваю, «Нужна-ли ещё помощь?», говорят, что больше не нужна, все сделано. И тут накатывают дрожь в руках, боль в сердце. И кровь на руках, с тонкими ниточками бинтов…

Владислав Ткаченко

Погибшим 22 января от выживших.

Я жадно обнимаю грязный снег,
Вжимаюсь в лед до хруста позвонков.
Здесь время замедляет вечный бег
Под грохот беспощадных кулаков.

Сквозь гарь авто, что завершило путь
Слух режет плач и стоны пополам.
Не шевельнуться, даже не вздохнуть.
Звенеть на тризну вновь колоколам.

Снег плавится от наших тел и слез,
А рядом алым тает крепкий лед,
Но мы лежим, не чувствуя мороз,
Кого стальная смерть ещё найдет?

В тумане все – бинты, сирены, плач
Мы помогаем в меру знаний, сил.
И кто был тот безжалостный палач,
Что мины слал, что нынче нас убил,

Мы знаем имя, нам не надо вашей лжи!
И те, кто выжил, помнят тех, кто пал.
На ком убийства тяжкий крест лежит?
На том, кто нам свободы не желал…

Всем мирного неба и долгих лет жизни.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo etoonda январь 3, 2018 09:01 5
Buy for 100 tokens
Как Россия договорится с Западом, что случится с налогами и «кубышками», почему закрыли Европейский университет и режиссёра Серебренникова, кому и когда Путин передаст страну в этом интервью. Прогнозы на 2018 год и итоги 2017-го. Сатирик Михаил Жванецкий просто ждёт, когда «снизу постучат».…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments

Recent Posts from This Journal