etoonda (etoonda) wrote,
etoonda
etoonda

Запрос на стабильность сменился запросом на перемены



За какие-то полгода главными мемами российской политической повестки стали «запрос на перемены» и «образ будущего», хорошо знакомые прежде разве что читателям газеты «Завтра».

Известный историк, политолог и публицист Валерий Соловей рассказал в интервью «Реальному времени» о том, что наполняет эти мемы содержанием, а именно об идущей по нарастающей политической активности граждан, растерянности элит и скрытой пока функции Рамзана Кадырова.

Обращения из регионов пустили на самотек: как хотите, так и реагируйте

— Валерий Дмитриевич, вы не так давно писали в своем Twitter, что ситуацию в стране раскачивает не заговор, а «глупость и методологи». Видимо, имелись в виду «щедровитяне» и их главный публичный представитель Сергей Кириенко? Какие именно ошибки были допущены администрацией президента при нем?

— Да, имелись в виду близкие к Кириенко советники из группы «методологов». По всеобщему мнению (под всеобщим я понимаю мнение московских политических экспертов и людей, близких к администрации президента РФ), они не сумели определить правильную политическую линию поведения и допустили ряд оплошностей. Связанных, например, с реакцией на события 26 марта и 12 июня и вообще реакцией на феномен Навального. Вы помните, скажем, ролик, в котором Навального сравнивают с Гитлером, или песню Алисы Вокс, в которой звучит призыв к школьникам не ходить на митинги, а «начать с себя». Понятно, что ноги в данном случае росли из администрации. И все это сработало на пользу Алексею Анатольевичу. Я уже не говорю о более серьезных вещах, когда обращения из регионов с просьбой подсказать, как им реагировать на готовящиеся акции Навального, фактически пустили на самотек: как хотите, так и реагируйте. Это при том, что подавляющее большинство российских регионов (Татарстан в данном случае исключение) нуждается в понимании позиции Кремля и в четких указаниях.

Это одна часть проблемы. Вторая заключается в том, что люди, которые плотно интегрированы в администрацию президента, все ниже оценивают ее способность решать проблемы, которые встают перед страной и конкретно перед Кремлем. Причем тут есть некоторое противоречие, потому что лично Сергея Кириенко они оценивают довольно высоко. Но в то же время отмечают, что ему, по крайней мере, до лета этого года не удавалось наладить эффективную работу администрации. Возможно, это было связано с внутренним противодействием. Там не все было ладно, у него были коллизии с другими видными аппаратчиками. То ли он долго осваивался, то ли дело все-таки в том, что, когда он давал согласие перейти в администрацию, в стране была одна ситуация, а теперь, начиная с ранней весны этого года, наметилось политическое оживление. То есть сложилась другая ситуация, и ее надо было еще осмыслить, понять, что происходит, и предложить, как с этим справиться.



— Значит, Кириенко был приглашен на эту должность? Сам он не очень ее хотел?

— Это было «предложение, от которого нельзя отказаться», тем не менее Кириенко, вероятно, было обещано вознаграждение в случае, если он эффективно справится со своей работой, то есть удачно проведет президентскую кампанию. Какого сорта вознаграждение, я не знаю, но можно догадаться, что речь идет о посте в правительстве. Может быть, о должности главы кабинета. Ведь для главы «Росатома» переход на должность заместителя начальника администрации президента — это потеря статуса, независимости и значительное усложнение жизни.

У элиты происходит накопление напряжения, недовольства и страха

— Начался суд над бывшим министром экономического развития России Алексеем Улюкаевым, на котором подсудимый уже обвинил главу «Роснефти» Игоря Сечина в провоцировании взятки. Как вы думаете, что еще интересного мы можем услышать на этом процессе?

— На самом деле, мы пока ничего интересного не услышали. Для политической Москвы изложенное Улюкаевым никакой не секрет — этот сценарий обсуждался еще задолго до суда. Точнее, не сценарий, а подоплека событий.
И я думаю, что ничего нас больше не ожидает. Никаких кремлевских тайн Улюкаев, безусловно, раскрывать не станет, потому что для него это чревато ухудшением положения. Думаю, он все-таки надеется, что его статью переквалифицируют на менее тяжкую, и он получит условный срок. Или выйдет по намечающейся амнистии по случаю столетия Октябрьской революции. Но то, что оправдательного приговора не будет, — это абсолютно точно.

— Это будет большая ирония судьбы, если он выйдет по случаю столетия Октября.

— Ну в России все уже пронизано даже не иронией, а гротеском. Посмотрите на историю с Поклонской — это же нечто кафкианское. Или, вернее, гоголевское, салтыково-щедринское.



— А как вы прокомментируете предположение Алексея Венедиктова, что за заявлением Улюкаева стоит Сергей Чемезов?

— Да стоять-то может кто угодно. Вообще, у Алексея Алексеевича здравая мысль. Чемезов и Сечин — оппоненты. И если они оппоненты, то Чемезов, как человек влиятельный, может как-то поддерживать Улюкаева, чтобы жизнь не казалась Игорю Ивановичу медом. Но даже если за заявлением Улюкаева стоит Чемезов, это не означает, что приговор будет оправдательный. Обвинение добьется своего, в этом нет сомнений. Выйти из зала суда с чистой незапятнанной репутацией Улюкаеву точно не удастся. Над российским судом вполне можно написать, как над дантовым адом: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Это именно вот такое безнадежное место.

Весь сыр-бор будет вокруг того, что конкретно получит Улюкаев, — лишение свободы, условный срок или амнистию.

— То есть о каких-то тектонических сдвигах, о «расколе элит», как предположил Дмитрий Гудков, этот суд нам не говорит?

— Нет никакого раскола. Раскол в элитах — это когда различные группы элиты по-разному видят то, как надо выстраивать стратегию развития страны и общества, а не когда они борются за ресурсы. Раскол в российской элите возникнет в одном-единственном случае — когда снизу на центральную власть будет оказано очень мощное давление в виде народных выступлений. Вот тогда у элиты появятся сомнения по поводу ее политического будущего и появятся разные варианты этого будущего.

— А внешнеполитическое давление может ее расколоть?

— Нет, не может. Оно может вызывать — и уже вызывает — растущее напряжение. Но это не означает, что хоть кто-то из них, а тем более какая-то группа, посмеет открыто выступить против Путина, если тот решит пойти на выборы. Это абсолютно исключено.
Пока что в российской элите происходят количественные, а не качественные изменения. Идет накопление напряжения, недовольства и страха. Последний вызван тем пунктом в американском законе о санкциях, который предполагает расследование связей полугосударственных структур олигархов с Кремлем. Причем там под действие закона подпадают не только сами олигархи, но и члены их семей. Вот этого очень боятся. Но это настроения, эмоции. Никаких действий нет.



«Мы столкнемся с множеством локальных протестов, которые постепенно сольются в общенациональный»

— Какую роль в российской элите выполняет Рамзан Кадыров, которого и без того было много, а в последнее время стало еще больше?

— Он выполняет две функции. Первое, сохранять стабильность в Чечне и поддерживать стабильность на Северном Кавказе. Он персональный гарант стабильности в этом регионе. И второе — выступить опорой режима в случае начала массовых волнений.

— Волнений в Москве, имеете в виду?

— Если волнения начнутся, они, скорее всего, примут общенациональный характер. То есть могут охватить несколько городов.

— Когда он, скажем, рассказывает о своей ключевой роли в «Крымской весне» (как это утверждается в соцсетях) — это согласовано с Кремлем?

— Вряд ли. Он считает себя сильной самостоятельной фигурой. Кадыров, безусловно, самый влиятельный региональный лидер Российской Федерации, значительно более влиятельный, чем все остальные. Соответственно, он позволяет себе то, чего никто, в том числе крупные федеральные фигуры, позволить себе не может.

— С чем связано заявление руководителя ВЦИОМа Валерия Федорова о том, что запрос на стабильность в российском обществе сменился запросом на перемены? Особенно в свете того, что эту фазу Федоров считает опасной, цитирую: «Революционные настроения появляются не в ситуации кризиса, а когда кризис закончился».

— Сам запрос на перемены после двадцатилетнего, если не больше, запроса на стабильность — это очень серьезный, почти тектонический сдвиг. Но вот к каким последствиям он приведет, мы выясним не сразу, а в течение двух-трех лет. Потому что недостаточно изменений в сознании людей — гораздо важнее, чтобы изменилось их политическое поведение. Признаки такой политической новизны у нас есть — это и участие людей в несанкционированных акциях, и феномен Навального. Это то, что Глеб Павловский назвал политизацией.



Только надо отдавать себе отчет в том, что массовая динамика абсолютно и принципиально непредсказуема. Мы не знаем, как будет развиваться политическая активность. Я склонен полагать, что она пойдет по нарастающей, то есть мы столкнемся с множеством локальных протестов, которые начнут постепенно сливаться в общенациональный. И не исключаю, что начало этому будет положено ближайшей осенью.

А сам по себе политический кризис, если мы в него вступим, а похоже, что мы в него медленно втягиваемся, будет продолжаться не меньше двух лет, скорее даже года три. Но это все пока под большим знаком вопроса. Потому что из смены настроений граждан не вытекает автоматически смена поведения.

— Может быть, само появление такого заявления от руководителя провластной социологической структуры говорит о том, что власть сама пытается оседлать эту волну?

— Нет, власть пытается от нее защититься. Она как раз понимает, что это угроза. Оседлать — это как?

— Самой возглавить процесс обновления.

— Это можно было бы сделать, если бы на выборах баллотировался новый человек с принципиально новой общенациональной повесткой. Который предложил бы образ будущего. Или если бы это предложил Путин. То есть если бы мы с вами увидели нового Путина. Практически это невозможно, но теоретически нельзя исключать.

— То есть вы считаете, что Путин на выборы все-таки пойдет, но вооружится при этом какой-то невнятной повесткой?

— Знаете, мы точно узнаем, пойдет он или нет, не раньше октября. До сих пор в этом есть сомнения, пусть микроскопические. Хотя все, что он делает, очень напоминает избирательную кампанию. Тем не менее, пока он сам лично не объявит, что идет на выборы, сомнения будут сохраняться.

Пока же он говорит: «Я думаю. Я еще не решил». Может быть, и решил, но скрывает. А может быть, действительно не решил. Могу сказать только, что эта пауза вызывает некоторую растерянность у политической элиты. Она бы предпочла определенность, и чем раньше, тем лучше.

— Тогда почему вы думаете, что он объявит об этом не раньше октября?

— Это не я думаю, это так думают, насколько известно, в ближнем кругу. Но, опять же, это все слухи. Он ведь не объявил об этом во время «прямой линии». Говорят, что в октябре появится ясность, что Путин пообещал ее внести. А может, он внесет ее в ноябре.

Рустем Шакиров

Привет . Добавляй в друзья )



Tags: соловей
Subscribe

Posts from This Journal “соловей” Tag

Buy for 90 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments